Что сближает Китай с Россией, почему все больше людей интересуются китайской культурой и как это повлияет на позиции США и ЕС, в эксклюзивном интервью Baltnews рассказал китаевед, философ и писатель Бронислав Виногродский.
– Хотелось бы с вами поговорить о ближайшем будущем. Как будет меняться международная обстановка вокруг Китая? И возьмет ли он на себя какую-то лидирующую роль?
– Знаете, надо сказать, что он за последний год уже взял ее на себя. Он ее избегал, но все складывается таким образом, что он берет на себя эту лидирующую роль, несмотря на непредсказуемость поведения президента США Трампа.
Китай сегодня – единственная страна, которая ведет последовательную, стабильную политику, не отходя в сторону, не ведясь на провокации. Поэтому, мне кажется, что он уже в этой лидирующей роли.
– Что касается ценностей, то мы знаем, что Запад все еще доминирует посредством Голливуда, своих нарративов в медиакультуре. Удастся ли Китаю этот тренд переломить, продвигать свои ценностные ориентиры, в том числе медийные?
– Однозначно. За последние годы Китай овладел этим самым нарративным западным дискурсом. И все у него получается очень хорошо. Чем дальше, тем больше людей по-настоящему проявляют интерес: смотрят китайские исторические сериалы, изучают китайский язык. Это становится трендом.
Думаю, что китайцы справятся в этом. История с Западом, неоколониальная политическая волна сейчас приходит к своему концу, она угасает, а китайцы, наоборот, растут. Если понаблюдать за ними, то у них все время идет этот процесс.
– Лет пять назад, когда я учился на востоковеда, нам говорили, что Китай не сможет захватить мировую гегемонию в контексте культуры. Потому что английский язык гораздо проще для миллиардов людей, и проще китайцам выучить английский, чем всех людей перевести на языковую китайскую матрицу.
– Думаю, что ситуация с языками – переходная история, китайцам удастся перетянуть одеяло на себя. Тем более, что сегодня преобладают современные технологические способы, например, искусственный интеллект. Языковые барьеры становятся более преодолимыми.
Сейчас есть переводчики, которые позволяют вести онлайн-общение на китайском языке без вопросов. Поэтому это не препятствие.
– Насчет искусственного интеллекта – мы видим, что Китай развивается семимильными шагами. Как вы считаете, станет ли Китай некой моделью развития государства, в первую очередь, в цифровом плане, для России как для ближайшего соседа и для мира?
– Я думаю, что да, у него есть все возможности стать для нас примером того, как надо правильно делать. И чем дальше, тем больше происходит сближение. Не сказать, чтобы нам это не нравилось. Учитывая международный контекст, в котором Запад явно делает массу каких-то неуклюжих действий, ошибок, дискредитирует себя в значительной степени, то у Китая этого нет.
Он не хуже развивается и в области искусственного интеллекта, и в создании других технологических мощностей. Если посмотреть на новостную ленту, то Китай постоянно плодотворно работает. Хотя, несомненно, есть свои проблемы.
– На Западе наверняка хотят воспрепятствовать стремительному развитию Китая. Можно ли ожидать от них провокаций? Может быть, попробуют столкнуть Китай и Тайвань в военном конфликте, чтобы оттянуть его ресурсы, очернить репутацию и так далее?
– Запад занимается этим последние 30 лет, подливая масло то в Тайвань, то в Синьцзян-Уйгурский автономный район, то в Тибет, чтобы оттянуть китайские ресурсы.
Однако у них это не очень хорошо получается. Запад будет сопротивляться, но Глобальный Юг, союз России и Китая, постепенное подключение туда Ирана, Индии, Афганистана и так далее, дает очень серьезную альтернативу для Запада.
– Мне доводилось общаться с китайцами, и складывается ощущение, что для них мы все-таки такое западное государство. Они делят мир на две сферы – Восток и Запад – и относят нас больше к Западу. Как вы думаете, в этом, может быть, китаецентричном мире найдется ли место России, и каким оно будет с учетом их восприятия нас?
– От авраамической модели мы потихонечку отходим. Происходит масса каких-то неуправляемых конфликтов, научные достижения не идут на пользу людям, и так далее. С китайцами гораздо больше есть шансов правильно договориться.
Сейчас переходное время. Я уверен абсолютно, что сейчас нет желания [у людей] быть с Западом. Всем хочется съездить в Сербию, Черногорию, Ниццу, Америку, Малибу. Но таковых все меньше и меньше. Повсюду возникают замены. В этом отношении за последние годы появляется все больше китайской литературы, хорошего кино. Оно вполне составляет для Запада конкуренцию именно в сознании.
То, что происходит сейчас, – это последние попытки удержать колонизацию сознания человечества в авраамической парадигме. Китай в этом отношении не навязывает ничего никому, но люди постепенно смотрят и говорят, что его продукция интереснее.
У Китая есть очень перспективная традиционная медицина, культурные явления. Его отношение к праздникам очень близко русскому духу.
В китайском языке есть такое понятие – через наступление отступать. Двигаясь вперед – отступать или через отступление – наступать. Китайцы, на самом деле, так и ведут себя. Они избегают серьезных конфликтов, но когда доходит дело до важных вещей, то занимают очень принципиальную позицию.
– Чем-то напоминает ленинское "шаг вперед, два шага назад".
– Это стратагема, по сути дела. Китайцы стратагемные, они смотрят гораздо дальше в будущее. Китаецентричная тема отличается от западной авраамической тем, что у китайцев внутри ценностной системы лежит время, а на Западе – пространство. Поэтому Запад гораздо более материалистичен, а Китай в значительной степени более духовен.
– Что ожидает Китай в ближайший год, за чем стоит следить? Ожидаются ли точки бифуркации?
– Основная позитивная тема – это наше, конкретно наше русское сближение с Китаем на уровне онтологических ценностей, понимание того, как это устроено. Романтизация Запада, которая навязывалась в течение нескольких сотен лет всему миру, потихонечку сходит на нет.
– А что мы, на ваш взгляд, можем предложить Китаю?
– Нам ближе китайская система видения, то есть изначально нам ничего предлагать не нужно. Ситуация складывается так, что нас Запад в связи со своими неправильными действиями, которые он предпринял за последние несколько лет, толкает друг к другу. Здесь сопротивляться не надо.
Нам ничего не надо предлагать Китаю. Мы же в любом случае все время что-то откуда-то берем. То у нас французский расклад, то с тюрками идут отношения, князья заключают союзы с половецкими княгинями. То у нас происходит какая-нибудь немецкая тема, и попытка здесь сделать немецкую армию.
В последние годы была англофильская история, огромное количество англоязычных заимствований пришло в язык. И все это сейчас уже потихонечку уходит. Это становится, в общем-то, смешно. И совершенно необязательно их заимствовать.
Что нас еще сближает с Китаем? У нас и у них невероятно сложные и интересные языковые системы. И поэтому нам с китайцами, с одной стороны, кажется, что труднее найти способ правильной коммуникации, но на самом деле это проще, потому что мы относимся к своему языку так же, как китайцы.
У нас богатейшая языковая культура. Я считаю, что русский человек – это тот, кто разделяет ценности русской языковой культуры. Это не этническая, национальная тема. Мы соединимся, никуда не денемся.
– Китай всегда притягивал к себе соседние государства, культуры. Не ассимилировал их, но, по крайней мере, переваривал. Монголы вторгались, но в итоге на одну Монголию Китай стал больше.
– Китай переваривает тех, кто его захватывает. В этом суть. Я лет десять назад писал, что западная – англо-французская, латинская – экспансия в сознание мира, обязательно потерпит поражение, потому что китайцы используют и переварят эту тему. А свое у них никуда не девается.
У них есть свой взгляд на историю, на время, пространство, на какие-то базовые онтологические ценности. И они их точно даже не пытаются навязать западным людям, в том числе россиянам, если те не проявляют настоящего глубинного интереса.
– Вам не кажется, что, распахнув ворота глобализма, плавильный котел, Запад сам начал перевариваться с Китаем, потому что китайский капитал проникает туда? Они и без этого уже не могут выполнять ту лидирующую роль, которую привыкли. И, по сути, они сами становятся неким придатком Китая, турбазой, куда китайцы любят съездить, пенсионеры любят погулять по улицам Праги.
– Я абсолютно с вами согласен. Такая тенденция однозначно существует.
– Есть ли у Запада шанс занять достойное место, но не столь враждебное и эгоцентричное, которое он сейчас исповедует?
– Думаю, что есть. У китайцев хватит мудрости не загонять Запад в угол. Он будет разными способами подсказывать. Это концепция Си Цзиньпина "сообщества единой судьбы человечества". Это концепция "Один пояс, один путь".
Они в любом случае будут давать Западу сценарии, по которым ему будет более комфортно двигаться. У китайцев мышление стратагемное, это надо запомнить. И вот они эти стратагемы выстраивают очень интересно. Мне кажется, что они однозначно будут давать Западу возможность красиво выходить из той ситуации, в которую они себя сейчас сами загоняют.
