Госдеп 17 февраля сообщил о намерении США возобновить ядерные испытания "на равной основе" с Россией и Китаем – но без атмосферных взрывов мегатонного класса. Фактически Вашингтон предложил великим державам вернуться к практике ядерных испытаний, однако не готов сделать первый шаг.
Российская сторона выразила готовность обсудить тему, подчеркнув при этом, что испытания могут быть лишь ответной мерой. Американцы также заявили о якобы тайных китайских испытаниях, однако в Пекине обвинения отвергли.
Складывается патовая ситуация: никто не против ядерных испытаний, но никто не хочет начинать первым.
Уступка, которой нет
Отдельного внимания заслуживает оговорка Госдепа о том, что испытания мегатонного класса в атмосфере проводиться не будут. На первый взгляд – жест доброй воли. На деле же это ничего не значит.
Зарядов мощностью свыше одной мегатонны у США попросту нет, за исключением свободнопадающей бомбы B83, которая снимается с вооружения. Эта "уступка" адресована прежде всего Китаю – единственной из трех держав, предположительно располагающей зарядами мощностью более мегатонны.
Россия и США давно перешли к значительно менее мощным боезарядам. С ростом точности средств доставки отпала необходимость в огромных зарядах по 20 мегатонн – гораздо эффективнее разместить несколько боеголовок по 150 килотонн в одной ракете. Они не только точнее поражают цель, но и с большей вероятностью преодолевают ПРО противника.
При этом формулировка Госдепа оставляет лазейку: в атмосфере не будут испытываться лишь мегатонные заряды. Менее мощные – вероятно, будут. А это уже вопрос экологической безопасности. Впрочем, паниковать преждевременно.
Сравнивать с Чернобылем некорректно
Когда речь заходит о последствиях ядерных испытаний, нередко вспоминают Чернобыльскую катастрофу. Однако такое сравнение некорректно. На ЧАЭС произошел неконтролируемый взрыв реактора с массовым выбросом радиоактивных веществ, которые разнесло по огромной территории.
При ядерном взрыве бо́льшая часть радиоактивных материалов участвует непосредственно в цепной реакции. Радиоактивное заражение, разумеется, присутствует, однако наиболее опасные изотопы с высоким уровнем излучения имеют короткий период полураспада, а долгоживущие вещества дают значительно более низкий фон. Планета пережила 2476 ядерных взрывов, 520 из которых были атмосферными, – и не ощутила катастрофических последствий.
Другое дело – печально известные испытания Castle Bravo 1954 года. Тогда американцы тестировали одну из первых водородных бомб, дополнив конструкцию оболочкой из лития-7. Вместо ожидаемых 5 мегатонн заряд выдал 15. Литий-7 прореагировал непредсказуемо, что привело к сильнейшему радиоактивному загрязнению. Пострадало мирное население островов, которому обещали безопасность, американские военные, а также экипаж японского рыболовецкого судна "Счастливый дракон № 5". Фактически США случайно создали грязную бомбу и спровоцировали международный скандал.
Но Castle Bravo – это не типичный ядерный взрыв, а крайне неудачный эксперимент. Современные заряды России, США и Китая – отработанные изделия, в которых подобная ошибка практически исключена. Грязные бомбы тестировать никто не собирается, и официально они ни у кого на вооружении не стоят.
Ядерная зима не грозит
О "ядерной зиме" в контексте испытаний говорить не приходится. Эта концепция описывает последствия массированных ударов по городам – подъем сажи, продуктов горения и пыли в атмосферу. К единичным испытаниям она отношения не имеет. К тому же сама теория ядерной зимы, вопреки распространенному мнению, не является общепринятой в научном сообществе и вызывает серьезные вопросы.
Главный риск – не экология, а гонка вооружений
Основная опасность – не радиоактивное заражение, а интенсификация новой гонки ядерных вооружений. Впрочем, судя по всему, это не в интересах одной лишь России.
Своей оценкой ситуации с Baltnews поделился политолог Евгений Семибратов.
– Стоит ли ждать реального возобновления ядерных испытаний и новой гонки вооружений?
– То, что мы существуем в мире, подобном середине 60-х годов, без ограничения стратегических наступательных вооружений, – это действительно так. Последний договор СНВ-3 прекратил действие в начале февраля. По большому счету, ничто не мешает странам вернуться к ядерным испытаниям и к очередной гонке вооружений. Но ни мы, ни китайцы, ни тем более американцы – никто не хочет быть первым. Все ждут.
Ядерный взрыв – это событие, которое можно отследить по сейсмическим колебаниям, изменениям в атмосфере и спутниковым снимкам. Существует достаточно инструментов, позволяющих по косвенным признакам определить, был ли ядерный взрыв, – если, конечно, речь идет о чем-то более-менее мощном. Россия в одностороннем порядке взяла на себя обязательство не проводить ядерные испытания в течение определенного времени. Но подчеркну: все держится исключительно на нашей доброй воле.
Американцы пытаются действовать с позиции силы, хотя в сфере стратегических наступательных вооружений силы явно не на их стороне. Мы превосходим их и по количеству, и – что куда важнее – по качеству имеющегося арсенала.
Тем не менее они заявляют: если Россия или Китай нарушат неписаные правила, США с удовольствием вернутся к испытаниям. Причем в большей степени это инструмент давления на Китай. Ни России, ни США в моменте не нужно резко наращивать ядерный потенциал – он и так громаден. А вот китайский арсенал, хотя и является третьим в мире, пока колоссально отстает от российского и американского.
При этом, в отличие от Франции или Великобритании, чьи ядерные арсеналы находятся в состоянии глубокого застоя – и технологически, и количественно, – китайский явно развивается, причем быстро и в обоих направлениях. Точных параметров мы из открытых источников не узнаем, но, вероятно, именно Китай сейчас больше всех заинтересован в проведении испытаний. А в контексте американской стратегии нацбезопасности, определяющей Поднебесную как главного оппонента XXI века, не стоит исключать и информационных провокаций на этом направлении.
– Как эта ситуация может отразиться на стратегической стабильности?
– Пока есть конструктивный диалог между Москвой и Вашингтоном, я не думаю, что стороны ввяжутся в гонку вооружений. Хотя на китайском направлении от Вашингтона можно ожидать заявлений о намерении противодействовать росту военного потенциала КНР.
Если же Трамп проигрывает осенью промежуточные выборы в Конгресс – тогда возможны варианты. Американские демократы будут давить на эскалацию с Россией. Трампу придется парировать и, вероятно, добиваться полноценного возвращения статуса великой ядерной державы, который в контексте Америки сейчас можно поставить под определенные сомнения, в том числе по технологическим причинам. Вот тогда запуск гонки вооружений вполне вероятен.
Сейчас мы находимся в опасной ситуации: юридических ограничений для начала гонки нет, есть лишь тактические договоренности, существующие в моменте. Но не стоит думать, что так будет всегда. Это очень зыбкая конструкция.
– Как вы оцениваете шансы на подписание нового договора – условного СНВ-4?
– Не думаю, что сейчас сложились условия для такого договора. Американцы пытаются втянуть в переговоры Китай – Трамп добивается этого едва ли не с первого срока. Именно это в свое время стало причиной, по которой он отказался продлевать СНВ-3. Напомню, что в 2021 году договор был продлен уже по инициативе администрации Байдена, а не Трампа.
Китай же задаст вполне логичный вопрос: "А почему только мы? Давайте включим Великобританию, Францию, Индию, Пакистан". Можно и Израиль добавить – правда, официальный Тель-Авив заявляет, что ядерного оружия у него нет, но готов применить его в случае необходимости. И мы вместе с Китаем тоже будем настаивать на многостороннем формате. А многостороннее соглашение между столь разными странами, чьи интересы зачастую противоречат друг другу, на современном этапе – история, очень близкая к утопии.
