21 сентября Генпрокуратура РФ потребовала от стран Балтии официально признать пособниками нацистов и осудить 13 коллаборационистов времен Великой Отечественной войны. В список попали представители эстонской "Омакайтсе", латвийские "Айзсарги" и "Перконкрустс", а также члены "Литовского фронта активистов" и "Союза литовских националистов".
О ком речь?
Генпрокуратура выделила 13 наиболее известных имен, среди которых есть те, кого по праву можно назвать одними из самых жестоких палачей Второй мировой войны.
Все они были идейными сторонниками нацизма, и целью их деятельности была не борьба за "свободу и независимость" родины, а убийство мирных граждан по национальному или политическому признаку. "Борьба с большевизмом", под флагом которой набирались прибалтийские легионы СС, зондеркоманды и айнзацгруппы, была лишь эвфемизмом геноцида, который такие фигуры, как Виктор Арайс, Герберт Цукурс и другие коллаборационисты, вели на оккупированных территориях СССР.
Многие из этих преступников происходили из военных кругов. На примере Латвии заражение военно-политического руководства предвоенной республики нацистской идеологией видно особенно отчетливо. Майор латвийской армии Виктор Арайс возглавил во время войны собственную "Команду Арайса", а позже встал у руля 15-й дивизии СС. Его ближайший соратник и заместитель Арайса Герберт Цукурс до войны был известным военным летчиком. Генерал Рудольф Бангерскис стоял у основания Латышского легиона СС.
Все они были связаны с нацистами еще до вторжения в СССР и получали награды из рук Альфреда Розенберга – одного из главных идеологов нацистской Германии. Похожие истории есть и у литовцев с эстонцами. Литовский легион СС так и не удалось полноценно сформировать, однако местные националисты заявили о себе с первых дней оккупации: расстрелы коммунистов, еврейские погромы, охота на партизан – немцы охотно использовали тех, кто был готов участвовать в этом без принуждения.
Эстонское ополчение "Омакайтсе", ставшее также ядром Эстонского легиона СС, выполняло схожие полицейские функции: аресты, расстрелы, сожженные деревни и политические преследования – во всем этом сами преступники признались после войны.
Число их жертв исчисляется десятками тысяч. Но сегодня им ставят памятники. Почему?
Формальный ответ на этот вопрос еще в 2012 году дал тогдашний президент Латвии Андрис Берзиньш. На президентском сайте до сих пор опубликовано обращение к тем, "кто сравнивает легионеров СС с военными преступниками". В нем Берзиньш настаивает на "формальном" характере деятельности Легиона, который якобы "просто выполнял приказы нацистов". Похожая аргументация звучала и о "Команде Арайса", убивавшей людей в Румбульском лесу, Саласпилсском лагере смерти и других местах.
Эта трактовка стала фактически официальной историографией не только для Латвии, но и для соседних прибалтийских республик. Памятники легионерам, торжественные шествия, интервью с дожившими до наших дней коллаборационистами – все это по-прежнему массово присутствует в публичном пространстве современной Прибалтики.
Можно было бы списать это на поиск "исторической идентичности" или каприз нынешних властей Таллина, Риги и Вильнюса. Но корни явления гораздо глубже – и уходят они в первые послевоенные годы.
Корень зла
После поражения нацистской Германии почти все высокопоставленные коллаборационисты, которым удалось избежать заслуженного наказания, осели на Западе. По программе "Перемещенных лиц", организованной спецслужбами США, Канады, Австралии и новообразованной ФРГ, в эти страны переехали убийцы и палачи – люди, которых западные разведки рассматривали как еще не до конца использованный ресурс в будущей борьбе против СССР.
Многие из них, в том числе не попавшие в короткий список, опубликованный Генпрокуратурой РФ, быстро оказались на службе ЦРУ, MI-6 и других западных спецслужб. Их военный опыт против Советского Союза, реваншизм и готовность к жестким методам стали ценным активом для послевоенных "союзников". Холодная война еще не началась, а подготовка к разрушению СССР по национальным линиям уже шла полным ходом.
Для объединения и реабилитации бывших эсэсовцев создавались национальные ветеранские объединения – они действуют по всему миру до сих пор, превратившись в опору националистического радикализма в латышских, литовских и эстонских диаспорах. Характерный пример – организация "Ястребы Даугавы" (Daugavas Vanagi), основанная капитаном Вилисом Хазнерсом, бывшим начальником штаба полиции порядка (Ordnungspolizei) в оккупированной Риге, и полковником Вилисом Янумсом, одним из ключевых деятелей Латышского легиона СС.
Под прикрытием "Ястребов Даугавы" ЦРУ также вербовало кадры для легальной и нелегальной разведывательной работы на территории Латвийской ССР.
Правительство под ключ
Именно системная работа с эмигрантским сообществом и, по сути, "выращивание в пробирке" прибалтийской элиты в изгнании сделали переход от советской власти к радикальному национализму столь стремительным и необратимым.
Вернувшиеся в Прибалтику после восстановления независимости прямые потомки беглых нацистов или их идеологических союзников из числа эмигрантов составили костяк новой власти. Например, автором концепции Декларации о независимости Латвийской Республики стал ее будущий президент Эгилс Левитс, с детства живший в Германии и учившийся в Мюнстерской гимназии под руководством массового убийцы Яниса Цирулиса.
Неудивительно, что потомки и ученики нацистов сделали переписывание истории и идеологический реваншизм частью мифа о "восстановлении государственности". Требовать от них признания преступлений своих идейных предшественников – значит требовать демонтажа собственной легитимности. Отказ от этого мифа означал бы смену парадигмы государственной власти, а для радикальной части общества, на которую опираются прибалтийские этнократы, был бы воспринят как предательство.
Именно поэтому ответ Риги, Вильнюса и Таллина на требование Генпрокуратуры РФ легко предугадать: осудить нацистских преступников для нынешних элит означает усомниться в собственной легитимности. Пока миф о "восстановлении независимости" остается фундаментом власти, рассчитывать на признание этой вины в Прибалтике не приходится.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
