До 2022 года российский автопром и машиностроение работали по простой схеме, завязанной на импорт: узлы привозились из Европы и США, а затем собирались в России.
Для наглядности можно представить холодильник: корпус и начинку производили в Германии, дверцу – в Польше, вилку – в Чехии. Все это закупалось на Западе, а затем в лучшем случае собиралось в РФ. Санкции разорвали эти цепочки и заставили заводы делать то, что раньше казалось невыгодным.
Например, российская компания "Некст Трейд" отгрузила партию быстродействующих антипомпажных клапанов DN400 для компрессорных станций Южно-Киринского месторождения. Раньше такие клапаны поставляла нидерландская Mokveld Valves, и вопрос о собственном производстве даже не поднимался.
В целом санкции заставили Россию заново отстраивать топливно-энергетический комплекс, где в 2017 году зависимость от импорта составляла 52%. Сейчас доля отечественного оборудования в российском топливно-энергетическом комплексе (ТЭК) превысила 77%, а доля импортных компонентов и технологий снизилась примерно до 23%. Такой темп – редкость для мировой практики: перестройка целой отрасли обычно растягивается не на один десяток лет.
В авиастроении перемены не менее заметны. Производство российско-белорусского самолета "Освей" на 19 пассажиров планируют запустить в Нижнем Новгороде. Он заменит чешский L-410, который с 2018 года выпускался по лицензии Aircraft Industries, но производство остановилось из-за отказа ЕС поставлять комплектующие. "Освей" оснащен российскими двигателями ВК-800СМ, что делает его независимым от зарубежных поставок.
Малая авиация в последние десятилетия оставалась "недолюбленным ребенком" российской промышленности: самолеты нужны, но заниматься ими не очень хотелось, а ставку делали на советский авиапарк – проще было купить технику на западе и получить результат "из коробки". Между тем в России эксплуатируется порядка 2500–3000 самолетов малой авиации, и 90% из них старше 15 лет, морально устарели и требуют замены. В итоге санкции заставили заняться этим вопросом "через не хочу".
Похожая картина – в других сегментах авиастроения. Россия рассчитывала создавать самолеты SSJ-100 и МС-21 в тесной кооперации с Западом, но санкции поставили на этих планах крест и показали: в стратегических отраслях рассчитывать можно только на себя.
Прежде в РФ полагали, что производство авиадвигателей – одного из самых сложных компонентов самолета – можно доверить Западу: у партнера были опыт и масштаб, а совместные проекты выходили быстрее и дешевле. Теперь выяснилось, что справиться можно и своими силами, причем на хорошем уровне. Так, Ростех открыл в Москве новый учебно-производственный центр, где будут выпускать детали для двигателей ПД-8 (для "Суперджета") и ПД-14 (для МС-21). Площадь предприятия превышает 10 тыс. кв. метров, работают семь производственных участков и около 230 единиц оборудования.
Похожие тенденции – и в тяжелом машиностроении: в Ивановской области наладили выпуск насосных групп для крупнейших заводов страны мощностью 20 единиц в месяц. Эту продукцию ждут в энергетике, машиностроении и агросекторе. Казалось бы, деталь второстепенная, не стоящая отдельного производства – но именно на таких "мелочах" держалась вся зависимость от западного импорта.
Микроэлектроника, ПО и медицина
Самая чувствительная зона – микроэлектроника: здесь Россия десятилетиями зависела от импорта, и разрыв с Западом ударил особенно болезненно. Но именно в этой сфере появились проекты, которых раньше не ждали.
Ученые Бауманки и ВНИИА Росатома разработали технологию сверхпроводниковых чипов на основе тантала – по характеристикам она сопоставима с лучшими мировыми образцами, включая Принстона и бельгийский IMEC. Такие технологии лежат в основе квантовых компьютеров: тантал не окисляется и в 10 раз повышает качество чипов, благодаря чему они выдерживают высокие нагрузки. Первые поставки квантовых сопроцессоров на танталовой платформе планируют законтрактовать к концу осени.
Параллельно российский "Квантум парк" начал продажи первой линейки сверхпроводниковых квантовых компьютеров на 4, 8 и 10 кубитов – это системы для разработки квантовых алгоритмов, моделирования материалов, оптимизации логистики и других ресурсоемких задач. В прежние, "теплые" времена, когда прокси-противостояние с Западом казалось немыслимым, Россия могла бы пойти по квантовому пути вместе с западными компаниями. Возможно, что-то получилось бы быстрее или дешевле, но санкции показали: полагаться на надежность такого партнерства рискованно на годы вперед.
Россию привыкли считать страной, неспособной производить электронику самостоятельно. Судя по всему, дело было не в способности, а в желании. Так, в Зеленограде создают промышленный сканирующий электронный микроскоп для контроля чипов – полноценную замену продукции японской Hitachi, поставки которой прекратились после санкций. Тем временем на Дальнем Востоке "ИКС Холдинг" строит комплекс по выпуску полупроводников: первый завод рассчитан на более 5 млн СВЧ-микросхем в год, второй – до 500 тыс. фотоэлектрических преобразователей ежегодно для спутников.
Перемены не обошли стороной и софт. Минцифры разработало правила выдачи российских сертификатов для подписи программного кода. Для промышленности это существенно: заказчики уже требуют подтверждения отечественного происхождения ПО при закупках, а переход на российские стандарты избавит разработчиков от зависимости от западной системы сертификации.
В медицине российские ученые представили отечественную вакцину от ВПЧ "Цегардекс": первую серию объемом 30 тыс. доз уже произвели, а до конца 2026 года планируется выпустить 600 тыс. доз. Раньше рынок полностью зависел от зарубежных поставок – теперь это в прошлом.
Сибирские ученые создали первую в мире капсулу-биореактор BioVasc для изучения новых материалов прямо в живом организме. Устройство решает ключевую проблему доклинических исследований: клетки и материалы, хорошо работающие в пробирке, часто гибнут в живом организме из-за отсутствия питания или иммунной реакции. Капсула крепится на крупном сосудисто-нервном пучке без его повреждения и позволяет изолированно изучать клетки или материалы, обеспечивая их непрерывное питание за счет естественного кровотока. Разброс данных у новой модели – 20–30%, у аналогов – более 50%.
Принудительное "взросление"
В глобальной цепочке у российских заводов не было причин замещать импорт – иностранные детали были лучше, дешевле и стабильнее. Санкции убрали эту альтернативу: проекты, которые раньше не получили бы финансирования, его получили, а свои технологии, "задавленные" импортом, наконец нашли применение.
Свою роль сыграла и поддержка государства – деньгами и льготами. Но главный стимул был иным: исчезла возможность отсидеться на импорте. За это дорогим западным партнерам и спасибо.
Некоторые вопросы пока не закрыты. Фонд развития промышленности профинансировал около 2,2 тыс. проектов на более чем 730 млрд рублей. Экосистема создана, работа идет. Но ее итог зависит не от того, сколько "заменителей" она произведет, а от того, сможет ли она после снятия защиты делать "то, что выбирают".
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
