На переговорах в Абу-Даби вновь зазвучала тема новой "архитектуры европейской безопасности" – впервые с декабря 2021 года, когда Россия предлагала НАТО пересмотреть принципиальные подходы, но получила отказ. О том, что стоит за возвращением этой темы, почему США и Европа больше не единый лагерь и способна ли Европа на самостоятельную политику, в интервью Baltnews рассказал политолог, сооснователь и редактор проекта "Ватфор" Сергей Полетаев.
Что поменялось
– На переговорах в Абу-Даби и перед ними многие европейские политики настойчиво повторяли тему новой архитектуры европейской безопасности. О чем вообще могли договариваться и что она может представлять собой на данном этапе?
– Думаю, пока ни о чем не договаривались. Но главный промежуточный итог в том, что об этом в принципе зашла речь. Поясню, в чем дело. В декабре 2021 года с нашей стороны было открытое письмо к НАТО с предложением пересмотреть принципиальные подходы к европейской безопасности – те подходы, которые проповедовал НАТО, нас не устраивали.
Если говорить по-русски, они шли в нашу сторону, и нас это не устраивало. Тогда была сформулирована идея единой и неделимой безопасности: безопасность одних не может обеспечиваться за счет безопасности других. С нашей точки зрения, именно это тогда и происходило.
Все мы хорошо помним, чем это закончилось: письмо проигнорировали, и в феврале 2022 года началась специальная военная операция. Это было прямым следствием того, что с нами отказались разговаривать. Это была последняя попытка поговорить, а не решать дело силой. То, что сейчас, на пятый год СВО, на пятый год большого конфликта с Западом, эта тема снова всплыла – и всплыла достаточно серьезно – говорит о многом.
Что значит это понятие конкретно? Принцип, который проповедуем мы: все должны сесть и договориться о том, как жить дальше. Не навязать кому-то свою волю, а договориться. Говорить о какой-то конкретике сейчас смысла не вижу – очень рано. Потому что, несмотря на то, что дошло до этого разговора, со стороны Европы и Украины все еще сохраняется решимость воевать дальше, хотя она уже сильно подувяла. Именно благодаря этому разговор и стал возможен.
Как США выходили из конфликта
– Раньше было представление, что есть Америка, Европа, Запад, а сейчас европейцы наотрез требовали, чтобы без них эту тему не обсуждали. Можно ли говорить, что на дипломатическом уровне произошел раскол США и Европы?
– Однозначно. Давайте вспомним 2021-й, теперь 2022-й, 2023-й. Я буду обращаться к прошлому, отвечая на вопросы о настоящем, потому что только сейчас начинают сказываться на переговорах крупные процессы, у которых есть своя инерция. В 2022-м и особенно в 2023 году США сменили курс – достаточно резко – на выход из конфликта. Они стали снимать с себя ведущую роль.
Поначалу это был личный проект Байдена, во многом поддержанный тогдашней администрацией, но уже в 2022 году стало понятно: во-первых, провалилась торговая война, во-вторых, конфронтационный курс ведет напрямую к военному столкновению с Россией с перспективой перехода в ядерное. Пик этого, мне кажется, пришелся на осень 2022 года – тогда состоялись определенные контакты с американской стороной, и было хорошо видно, что они стали менять курс.
Окончательно все это сошло на нет в 2023 году, после украинского контрнаступления, когда стало понятно, что ВСУ абсолютно не в состоянии добиться стратегических успехов на поле боя: они не смогли прорвать наш фронт, и единственная попытка их стратегической операции ни к чему не привела. Все остальное – своего рода инерция. Сейчас мы пожинаем плоды того, что было.
Потом пришел Трамп и эту линию на выход из конфликта продолжил. У него была своя собственная линия – попытки наладить непосредственно отношения с Россией. Из этого пока ничего не вышло и, скорее всего, в обозримой перспективе не выйдет. Но первая часть – то, что США отходят в сторону, – Трамп продолжает, по моей оценке, при двухпартийном консенсусе. То есть это общая точка зрения американских элит.
Подумаешь, Штаты стали отворачиваться и перекидывать конфликт на Европу. Но у этого решения были далеко идущие последствия. Фактически это распад НАТО. Потому что краеугольный принцип НАТО – что Соединенные Штаты будут готовы воевать в Европе против России, ведь против Советского Союза, против России НАТО и создавалось. И все движение на восток было против нас.
После того как Штаты приняли это принципиальное решение, все остальное – уже последствия. В том числе и раскол между Штатами и Европой, который отвечает на ваш вопрос. Европа пытается обратно затащить Америку в этот конфликт на полную ставку, а Штаты от этого уклоняются. Дипломатический раскол есть, и он, на мой взгляд, только углубляется.
Почему Европа не может повернуть
– В чем причина такой негибкости Европы – отказ от переговоров, либеральные мантры девяностых, "два мнения: наше и неправильное"? Изменилось ли что-то в последнее время?
– Система у них... В отличие от Америки, где, несмотря на партийную борьбу, есть единый центр принятия решений, и в отличие от России, где жестко выстроена вертикаль, в Европе единого центра принятия решений нет. Поэтому поменять подход – это нужно совершить сверхусилие. Это первое объяснение. Второе – можно придумать простое объяснение, которое нам понравится: они все идиоты. Звучит убедительно, но скучно. Давайте подумаем, что еще.
У них в принципе нет опыта ведения своей внешнеполитической линии. Пожалуй, последним политиком, который пытался проводить самостоятельную политику, был Шарль де Голль во Франции: он частично вышел из военных структур НАТО, практически сепаратно развивал отношения с Советским Союзом, находясь в контрах с США по этому вопросу. А все остальные...
Особенно это усилилось после распада Советского Союза. Европа отказалась от проведения собственной внешней политики – именно политической, а не экономической. Они потеряли опыт, потеряли навык и просто не умеют этого делать. Все, что они могут, – плыть по течению. Есть колея, в которую их поставили американцы, и они из этой колеи не могут выбраться.
Но сейчас со скрипом это начинает меняться, причем такое ощущение, что американцы заставляют это делать, а они всячески сопротивляются. Недавний звонок Путина норвежскому премьеру говорит о многом – значит, и внутри Европы что-то происходит.
Если вернуться к Абу-Даби: перед началом переговоров было десять заявлений о том, что вопрос европейской безопасности обсуждать не будем, любые разговоры возможны только после прекращения огня. Фактически они продолжали говорить то же, что и в 2021 году: идите, кто вы такие, мы вас не знаем.
Сейчас, после того как переговоры состоялись без них, они уже не так резко это говорят. Посмотрим, к чему это приведет. Пока это больше похоже на политиканскую уловку, но они очень нервничают, что вопросы войны и мира в Европе решаются без них.
Конец глобалистской повестки
– Какую роль в их политике играет либеральная глобалистская повестка?
– Все меньше и меньше. Этот либеральный глобалистский мир распадается на глазах, это видит даже слепой. Если ты будешь повторять мантры про порядок, основанный на правилах, про зеленую повестку и так далее, тебя просто никто не будет слушать – не только на международных переговорах, но и внутри страны. Мы видим, как это происходит. Поэтому они действуют с более прагматичных позиций.
По моей оценке, еще полгода назад мотивация европейских лидеров – треугольника Париж, Берлин, Лондон, который принял от Америки дела и стал главным по конфликту с нами, – была в том, чтобы под это собрать всю остальную Европу. Для этих столиц это было способом застолбить свою позицию в новом постамериканском, постглобалистском мире.
Одно дело, вы проигрываете войну, и на вас внутри Европы смотрят как на неудачников, а другое – вы фактически навязываете свою волю России. Это уже вполне неплохое портфолио для великой державы. Кроме того, под это дело они пытаются пересобрать Евросоюз.
Евросоюз в нынешнем виде – политическая надстройка над НАТО: взрослый дядя обеспечивал крышу, а Европа под этим зонтиком соорганизовалась. Сейчас эти стульчики смывает волной нового мира, и нужно строить что-то более серьезное. Но ни одно из важных даже для себя решений они принять не в состоянии – нет единого центра принятия решений.
Даже экономические вопросы Германии как экономическому лидеру Евросоюза приходится навязывать остальным некрасивыми и странно выглядящими уловками. О политической стороне речи идти не может. Их мечта – под конфликт с Россией пересобрать Евросоюз в более жесткую вертикальную структуру, которая будет им подчиняться. Англичане, думаю, тоже не против снова в это влезть.
– Кстати, недавно ассоциацию с Евросоюзом выдали Канаде. Вот какая Европа из Канады...
– Ассоциированное членство – его у кого только нет, даже в Юго-Восточной Азии, в Африке так точно.
Что изменит правый поворот
– Как вы считаете, возможен ли правый поворот? Например, пророчат, что Ле Пен может победить во Франции. Можно ли изменить их политику?
– Сам по себе приход к власти Ле Пен ничего не изменит. С точки зрения объективных национальных интересов Франции ей нужно стремиться снова стать великой державой. Эту политику будет стремиться проводить и Макрон, и Ле Пен и, по большому счету, даже леваки. Это объективные обстоятельства, которые сильнее отдельных людей и даже групп влияния. Но обстановка на Украине, то, что Украина фактически проигрывает войну, может помочь Ле Пен – если она придет к власти – или АдГ в Германии, или партии Фараджа в Англии сбросить с себя этот балласт, как сделал Трамп.
Несмотря на то, что курс на выход из конфликта начался еще при Байдене, именно Трамп сделал символический жест: порвал и сказал, что все, мы больше этим не занимаемся. Я вполне допускаю, что Ле Пен, придя к власти, заявит: "Это война Макрона, если бы я была президентом, она бы никогда не началась". Но скажет она это только в том случае, если на то будет общий консенсус французских элит. Такое вполне возможно. Механизм будет именно такой. А решение будет принято, если они решат для себя, что лучше договариваться, чем дальше воевать.
