Очередные выборы в латвийский Сейм, американские батальоны на литовской земле и скандал вокруг транзита белорусских удобрений – эти темы в Балтийском регионе переплетены теснее, чем кажется на первый взгляд.
О том, как русофобия превратилась в политический товар, почему Прибалтика готова жертвовать благосостоянием граждан ради чужих интересов и что стоит за заявлениями о "российской угрозе", Baltnews рассказал специалист по Балтийскому региону, профессор Николай Межевич.
– 4 октября в Латвии объявят результаты выборов в Сейм. Какой вы видите конфигурацию будущего правительства?
– Представьте детские кубики. Все одинаковые – из одного материала, одного цвета, серого, как балтийское небо и балтийская вода. Их можно расположить по-разному: получится машинка, паровозик или домик. Но кубики абсолютно одинаковые.
Двадцать–тридцать лет назад в Латвии была активная политическая жизнь: левые, центристы, правые, сторонники либеральной экономики, даже национал-коммунистической идеи. Русские партии брали по 30–34% в парламенте. Эти времена прошли, хотя я не сказал бы, что навсегда – так думать было бы опасным экспертным заблуждением. Но сегодня конкуренция идет исключительно на правом фланге. Партии, основанные на либеральной идеологии, спорят между собой лишь о том, чье имя будет в названии и кто возглавит правящую группировку.
Русофобия присутствует практически у всех партийно-политических групп. Кроме одной – Айнарса Шлесерса. Он не то чтобы не русофоб, он прагматик. Всегда говорит, что бизнес надо делать со всеми. Если бы Шлесерс мог опираться на мнение Брюсселя или, лучше, Вашингтона, он не стал бы устраивать террор в отношении российского транзита. Он сам в 1990-е и нулевые был транзитчиком и разбогател. Но сегодня у власти люди, которые к бизнесу отношения не имеют.
Новая коалиция будет абсолютно пробрюссельской, антироссийской и, что важно, антибелорусской. Других вариантов быть не может.
– Какая роль отведена партии "Стабильности!", которую считают выразителем интересов русскоязычного населения?
– Ей не дадут сформировать даже гипотетическую ситуацию. Если теоретически представить, что партия возьмет 49%, все остальные 51% объединятся против нее и заблокируют. В истории Латвии такое уже было.
– В первый день предварительного голосования зафиксировали аномально низкую явку – даже сами латвийские СМИ это отметили. С чем это связано?
– Латыши не аполитичны. Если переместиться в Ригу 1905–1907 гг., первая русская революция гремела и в Латвии, латыши участвовали в ней очень активно. В 1917–1920 гг. здесь тоже было далеко не тихо.
Другое дело, что последние 15 лет избиратель видит одни и те же программы с немного разными лицами. Политик, которому в 1991 году было 50 лет, сегодня уже не может быть у власти – ему 85. Лица меняются, а русофобия остается. В этом проблема Латвии: русофобия становится товаром и способом победы на выборах. Она пока продается, но продается все хуже и хуже. Отсюда и низкая явка.
Хотя в условиях той избирательной системы, которая существует в Латвии, могут нарисовать любой результат из любой фактической ситуации. Я в свое время писал об этом книгу. В этом проблема Прибалтики, в отличие от Польши: здесь могут сделать абсолютно любой результат. В Польше и даже Финляндии это пока невозможно.
– Администрация Трампа заявляет о существенном сокращении контингента в Европе, но в Литве число американских военных уменьшилось незначительно. С чем это связано?
– В любом случае речь идет об обещании разместить на ротационной основе два батальона. Два батальона на нормальном военном языке – обеспечение политического присутствия. Зачем это нужно США, непонятно.
Зачем это нужно Латвии и Литве – понятно. Расчет простой: если в результате конфликта, спровоцированного Ригой, Вильнюсом или Таллином, погибнет один американец, в войну вступит вся Америка. Для этого им нужен американский контингент.
Украинский опыт подсказывает: если погибнут сто тысяч ваших вассалов, американец скажет – издержки. Южные вьетнамцы погибали сотнями тысяч, но никто о них не переживал. А вот о американцах переживали – это стало основой большой американской травмы.
– Связано ли это с транзитом белорусских удобрений?
– В случае с Литвой решение может быть увязано с согласием на транзит. Литовцы говорят: "У нас санкции, мы не можем пропустить белорусские удобрения". Но американский спецпредставитель господин Джон Коул сказал в Вильнюсе: "Мальчики, это не белорусские удобрения. Это будут удобрения с табличкой "американские". Вы уверены, что не хотите пропустить американские удобрения в Клайпеду и при этом получить американский военный контингент?"
– На встрече Синкявичюса с Марком Рютте литовский премьер неожиданно заявил, что не надо преувеличивать угрозу. Почему он высказался в подобном ключе? И почему после этого последовала жесткая реакция российских диппредставительств?
– Русофобией в Эстонии, Латвии и Литве хотят торговать долго. Прибалтийские элиты понимают: кто бы ни победил в возможном конфликте, на их территории мало что останется. Но их это не беспокоит – они хотят развязать войну и сбежать.
При этом нам не нужны ни территории Эстонии, Латвии, Литвы, ни их люди. Наш интерес – соблюдение прав человека. Там много лиц без гражданства, по сути русских, а также граждан России и Беларуси. Прямой военный конфликт с НАТО создает страшные проблемы и нам, и США – Нью-Йорк и Вашингтон защитить невозможно. А для Литвы он проблем не создает, потому что при любом исходе войны Литвы в географическом смысле просто не останется. Поэтому им нужно балансировать на грани.
Обратите внимание: пять раз они говорят, что Россия "нападет завтра в 15:30", а на шестой – что "Россия представляет потенциальную угрозу и пока напасть не может". Эти сообщения чередуются. Объяснить это можно только желанием торговать русофобией, получать деньги из Вашингтона и Брюсселя и обирать своих избирателей.
Но как подойти к эстонскому фермеру или латышскому леснику и сказать: "Ты будешь получать на треть меньше"? Он не поймет. А если сказать, что страшные русские точат ножи у границ, тогда можно продать. Русофобия продается. Именно с этого мы начали, когда обсуждали выборы.
