Дипломатия снова в моде. После долгой паузы встречаются делегации, звучат набившие оскомину слова о "конструктивном настрое", обсуждаются даже основы новой архитектуры безопасности.
Казалось бы, окно возможностей открывается. Но стоит присмотреться к тому, как ведет себя Европа. Звучат привычные мантры, будто и не было четырех с половиной лет самого масштабного со времен Второй мировой конфликта в Европе.
Дипломатия или имитация
Вот уже несколько недель Брюссель настойчиво напоминает: Европа должна участвовать в переговорах, без нее никакой новой архитектуры безопасности не получится. Звучит логично. Проблема в том, что на современном языке евро-бюрократов фраза "мы хотим участвовать в переговорах" означает вовсе не "мы хотим договориться", а "мы хотим контролировать процесс".
Контролировать процесс – вовсе не то же, что искать результат, который устроит обе стороны. Любой результат, закрепляющий новые реалии, для Европы сегодня – стратегическое поражение. И она это прекрасно понимает.
Как такой контроль выглядит на практике, хорошо видно по попытке решить, кто же будет представлять объединение. Европейцы решили, что конкурс на "самого подходящего" переговорщика континента – затея не из лучших. По итогам саммита ЕС в Дублине объявили, что интересы Европы будет представлять не один человек, а совместная команда. По словам председателя Европейского совета Антониу Кошты, в нее войдут институты ЕС и группа "E5" – пять ведущих европейских стран: Франция, Германия, Италия, Польша и Великобритания.

Номинально это решение показывает попытку выработать общую позицию и принципы коллективного представительства. К такому компромиссному формату пришли после недель споров о том, кто должен говорить от имени Европы. Вместо одной фигуры с ясным мандатом предлагается громоздкая конструкция, в которой право голоса распределено между столицами. И это еще до начала собственно переговоров. Подход едва ли вяжется с "контролем процесса". Такая конфигурация подходит только если особого желания говорить о чем-то серьезном нет. Поводов для оптимизма она не дает, разве что для заинтересованного наблюдения.
Фальшивые векселя восточного фланга
Главный итог трехсторонней встречи в Абу-Даби, который европейские столицы старательно не замечают, – вовсе не обсуждение украинского вопроса. Состоявшийся разговор показывает, что Соединенные Штаты – пусть пока де-факто и в крайне обтекаемых формулировках – обсуждают если не отказ от гарантий безопасности, выданных восточному флангу НАТО, то как минимум ряд "нюансов" к ним.
Велик соблазн вслед за классиком изоляционизма Патриком Бьюкеном назвать это отзывом Вашингтоном "фальшивых векселей". Векселя выписывали, ими торговали, новые члены альянса на них рассчитывали, а теперь выясняется, что платить по ним вовсе не обязательно.
Это значит, что гарантии – те самые, что десятилетиями обеспечивали относительный покой Восточной Европы, – придется давать условной Германии, а не США. А это, согласитесь, совсем не то же самое, что отсиживаться за американской спиной. Если хотите, это исторический реверс: Германия, чьих соотечественников когда-то выселяли с этих земель, теперь должна защищать тех, кто их выселял. От такой перспективы у особенно горячих евроскептиков рискует начаться нервный тик.
Отсюда следует простая и неудобная правда. Любой мир означает для Европы то, чего она боится больше всего: пересмотр архитектуры безопасности и признание того, что американский зонтик больше не работает так, как раньше. Вот почему ни Киев, ни Брюссель не готовы к миру ни на каких условиях. Россия, при всех оговорках, формулу "готовы к миру при должных условиях" произносит. Европа – нет.
Затянуть, чтобы не пересматривать
Есть и еще одна причина, по которой Европа не хочет мира на Украине. Затягивание конфликта в ближайшей перспективе устраивает и Брюссель, и тех, кто обосновался на Банковой. Пока идут боевые действия, сохраняется иллюзия, что обсуждать пересмотр архитектуры безопасности в Европе несвоевременно. А незавидная участь страны, которая теряет население и живет в условиях непрерывной войны, – слишком маленькая цена для ЕС, чтобы была мотивация пересматривать позицию.
Такая стратегия избавляет от глобальных издержек и от риска прямого столкновения с ядерной державой. При этом совершенно неважно, что представляет собой режим в Киеве и какими методами он накапливает силы.
Затяжные споры внутри Европарламента о том, какую долю экономики направлять на "нужды войны" и сколько кредитов выделять Киеву, – вот максимум издержек, который объединению придется ощутить, пока конфликт продолжается в том виде, какой он есть сегодня. Если, конечно, особенно горячие головы в Европе не решат внезапно довести эскалацию до неконтролируемых пределов. Такой сценарий спрогнозировать сложно.
Европа не созрела
В сухом остатке: Европа тратит деньги, кто-то корректирует риторику, говорит о стратегической автономии и даже что-то предпринимает. Германия пытается ослабить долговой тормоз и наращивает Бундесвер до масштабов времен холодной войны. Франция ускоряет перевооружение.

Но перемены в бюджетах и оборонной промышленности не меняют того, что происходит внутри политического организма. Обе ведущие страны ЕС заняты борьбой с правым поворотом у себя дома. В Берлине надеются на институциональные ограничения АдГ, в Париже – на волю случая и политтехнологические ошибки команды Ле Пен. При таком раскладе трудно ждать прозрения от евробюрократов, забывших, что значит быть национально ориентированными политиками.
Сегодня шансов на единую реалистичную европейскую позицию по украинскому кризису не видно. И пока это так, Европа будет искать переговорщика. Вот только нужны ли ей переговоры или очередная имитация бурной деятельности – на этот вопрос она предпочитает не отвечать. Впрочем, само по себе нежелание это делать тоже можно расценить как ответ.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
